В подземном городе, уходящем вглубь земли на полтора километра, осталось последнее человечество. Десять тысяч душ нашли пристанище в этом исполинском убежище, разделённом на сотни уровней. Они твёрдо знают: снаружи — смерть. Воздух отравлен, земля выжжена, и любая попытка покинуть стены обречена.
Картину внешнего мира им рисуют гигантские панели, развешанные по всем общественным зонам. С экранов без конца струится один и тот же вид: бескрайние просторы, покрытые пеплом, под вечно затянутым свинцовым небом. Ни движения, ни признака жизни — только статичная, серая пустота.
Этот монотонный пейзаж стал фоном их существования, ежедневным напоминанием о том, что иного выбора нет. Жизнь под землёй обросла строгими законами и незыблемыми ритуалами. Распорядок дня, распределение ресурсов, социальные роли — всё подчинено одной высшей цели: сохранению того, что осталось. Люди работают, учатся, создают семьи, не помышляя о бунте. Идея выхода на поверхность даже не обсуждается; она приравнена к самоубийству и считается величайшим преступлением против общины.
Главный закон, вбитый в сознание с детства, прост и категоричен: дверь наружу должна оставаться наглухо запертой. Нарушителей ждёт немедленное изгнание в забвенные, низовые сектора или что-то похуже. Так живут поколение за поколением, в безопасности, но и в полном неведении, принимая транслируемую им реальность как единственно возможную. Их мир ограничен стенами бункера, а горизонт — краем огромного, бездушного экрана.
