Саймон Уильямс, наследник империи оружейных технологий, всегда мечтал не о контрактах с Пентагоном, а о софитах и аплодисментах. Его путь к славе в Голливуде напоминал дешёвый ситком: бесконечные пробы на роли «парня с шестью кубиками пресса в третьем ряду» и съёмки в рекламе дезодорантов, где главным актёрским достижением была победоносная улыбка при взмахе рукой. Судьба, впрочем, решила, что его звездный час наступит не на красной дорожке, а в собственной лаборатории отца, после случайного (и крайне небезопасного) контакта с экспериментальными ионными частицами.
Обретя силу, способную поднять грузовик одной левой, и броню, сравнимую с танковой, Саймон наивно полагал, что теперь-то двери киноиндустрии распахнутся перед ним настежь. Вместо этого он стал живой пародией на голливудскую мечту. Его агент, вечно пахнущий дорогим кофе и паникой, пытался «упаковать» супергероя в формат ток-шоу: «Симона, дорогой, сегодня вечером мы летим на шоу Лено. Ты раздавишь гирю, а потом трогательно вспомнишь о своей первой проваленной пробе. Это растрогает среднюю Америку!».
Попытки снять «искреннее и глубокое» кино с его участием оборачивались фарсом. Режиссёры-интеллектуалы видели в нём метафору «отчуждения капитала в постмодернистском обществе», требуя в кадре не спасать мир, а молчаливо смотреть на закат, излучая экзистенциальную тоску. Каскадёры, чья работа внезапно стала не нужна, строили козни, подкладывая на съёмочной площадке вместо бутафорских валунов реальные гранитные глыбы. А светские хроники с упоением обсуждали не его подвиги, а скандал с тем, как его невероятно плотный костюм неожиданно порвался на благотворительном гала-концерте, став главным мемом сезона.
Даже его альтер эго — Чудо-человек — превратилось в бренд с сомнительной репутацией. Его лицо красовалось на коробках с хлопьями «Heroic Flakes» («Теперь с железом, как у настоящего героя!»), а линия спортивной одежды «WonderWear» печально известна тем, что растягивалась на обычных людях, но никогда не рвалась на самом Саймоне. Он стал заложником собственного образа: суперсила, которая должна была открыть все двери, на деле заперла его в золотой клетке голливудских стереотипов, где от него ждали не поступков, а лишь зрелищного сияния ионов и готовой улыбки для обложки таблоида.
В конечном счёте, его сага — это язвительная шутка над самой индустрией, пожирающей таланты. Здесь настоящим суперсилой обладает не тот, кто может остановить летящий поезд, а тот, кто умудряется сохранить лицо и карьеру после провального второго сезона своего сериала. Саймон Уильямс, мечтавший о «Оскаре», навсегда остался в сознании публики как «тот самый светящийся парень с плаката» — идеальный символ Голливуда, где внешний глянец всегда важнее внутренней сути, а любая, даже самая невероятная история, в итоге сводится к вопросам рейтингов и маркетингового потенциала.
