На старой деревянной скамейке в сквере сидел Шурик. Он ловил взгляды прохожих и начинал рассказывать. Его история была о любви. Не о простой симпатии, а о настоящем, всепоглощающем чувстве, которое случилось с ним в молодости.
Он говорил о Нине. Девушке, которая будто сошла с плаката тех лет: активная комсомолка, отличница, душа любой компании. Но главное — невероятная красавица. Шурик подробно описывал её улыбку, умные глаза, тёмную косу, перекинутую через плечо. Они познакомились в институте. Он, скромный студент-технарь, и она — блестящая студентка, уже подававшая большие надежды.
Его рассказ был полон маленьких, живых деталей. Как они впервые разговорились в библиотеке, споря о какой-то книге. Как вместе готовились к семинарам, и её уверенность заряжала его. Как она могла простыми словами объяснить сложнейшую тему. Он вспоминал их прогулки по осеннему городу, разговоры до самого утра о будущем, о смысле жизни, о том, как они изменят мир.
Шурик не скрывал, что она казалась ему существом из другого, более яркого мира. В её присутствии всё вокруг преображалось. Она успевала всё: учиться на отлично, вести общественную работу, помогать друзьям, читать стихи. И при этом оставалась удивительно простой и искренней.
Слушатели на скамейке затихали. История звучала не как выдумка, а как отголосок чего-то настоящего, очень важного и немного грустного. Шурик не говорил прямо, чем закончился этот роман. Он лишь улыбался, глядя вдаль, и заключал, что такая любовь, пусть даже не ставшая вечной, навсегда остаётся в сердце. Она как компас, который однажды указал верное направление и помог понять, что такое настоящее счастье и восхищение. Пройдя мимо, люди ещё долго думали о той самой Нине и о своём собственном «Шурике», оставшемся где-то в прошлом.
